Заместитель председателя СБУ: «Ни о какой тотальной прослушке в постановлении Кабмина речь не идет»

Газета "Зеркало недели"  в номере от 10 ноября 2007 года опубликовала интервью с Заместителем Председателя СБУ Игорем Коноваловым в котором он среди прочего коснулся юридических и законодательных аспектов регулирования интернет-деятельности в Украине. Проект broadband.org.ua, не разделяя мнения сторон, публикует это интервью полностью, а также авторский комментарий к нему от proit.com.ua

Автор: Инна ВЕДЕРНИКОВА

На фоне не утихающих в Украине скандалов, связанных с несанкционированным снятием информации с каналов телекоммуникаций и выбросом компромата, в том числе и на первых лиц государства (среди последних — распечатки телефонного разговора спикера с зарубежным послом и облетевший все интернет-сайты диалог украинского и грузинского президентов), постановление Кабмина №1669 от 26.09.2007 имело силу взорвавшейся бомбы.

В результате уже второй месяц раздаются обвинения правозащитных организаций, ряда депутатов, а также представителей интернет-сообщества в антиконституционности документа, с одной стороны, отдавшего ключевую роль в принятии решений на проведение мероприятий оперативно-разыскной деятельности (ОРД) в единоличные руки глав апелляционных судов, а с другой — наложившего гриф особой секретности на данный процесс.

За это время ИнАУ (Ин­тернет ассоциация Украины) успела не только предъявить публичные претензии спецслужбам по фактам незаконного давления с целью получения конфиденциальной информации по ее клиентам без пояснения мотивов, но и направить письма практически во все государст­венные инстанции (в том числе и президенту Украины) с требованием приостановить дейст­вие постановления.

Дабы прояснить ситуацию и ответить на все еще витающие в воздухе вопросы соответствия данного документа нормам украинского законодательства, «ЗН» обратилось за комментариями в Министерство юстиции, а также в Службу безопасности Украины, которая еще до выхода постановления, согласно указу президента от 07.11.2005, получила все рычаги влияния на техническое обеспечение процесса снятия информации с каналов телекоммуникаций. Что также дает повод задуматься: а почему, собственно, непримиримый Кабмин, упростив процедуру доступа правоохранительных органов к конфиденциальной информации граждан, сделал такой царский подарок президенту, контролирующему СБ?

Если Минюст обошелся письменным разъяснением своей позиции, которая полностью совпала с аргументами СБУ, то сама Служба пошла на непосредственный контакт с журналистом. На наши вопросы ответил заместитель председателя СБУ, экс-глава Госкомспецсвязи, кандидат технических наук Игорь Коновалов.

— Игорь Викторович, сегодня все камни насчет легализации тотальной прослушки в Украине летят в огород Кабмина. Однако именно президент своим указом еще в 2005 году не только замкнул на СБУ функцию по техническому обеспечению снятия информации с каналов связи, но и поручил правительству разработать унифицированную инструкцию проведения мероприятий ОРД. Почему так долго спал Кабмин? И в итоге — правильно ли он понял президента?

— Трудно сказать, почему так долго спал Кабмин, но вот о взаимопонимании двух ветвей власти в этом случае говорить можно. В 2005 году произошли масштабные выбросы в прессу материалов оперативно-технического характера. Проще говоря, компромата. Поэтому президентом было поставлено жесткое условие навести в этой сфере порядок. Одной из задач было определить единую процедуру, согласно которой должны действовать все правоохранительные органы при получении соответствующих разрешений (на снятие информации с каналов телекоммуникаций в том числе). По поручению тогдашнего премьера Еханурова ответственным за разработку этой инструкции было МВД.

Кстати, одной из причин появления указа президента было наличие в законодательстве отдельных норм, которые могут не совсем однозначно толковаться. Так, закон об ОРД, к примеру, для проведения оперативных мероприятий в одних случаях предусматривает наличие решения суда, в других — некий особый порядок действий по согласованию с генпрокурором и Верховным судом. Таким образом, во-первых, и это, пожалуй, самое главное, указ прекращал все оперативные мероприятия, если они велись без санкции суда; во-вторых, предписывал всем субъектам ОРД привести внутриведомственные инструкции в соответствие с указом и Конституцией; в-третьих, ставил задачу обеспечить единый открытый порядок получения судебных разрешений.

Следует отметить, что существующая практика выдачи разрешений суда была именно такой, как изложено в постановлении правительства. Просто раньше процесс оформления запросов на выдачу разрешений регламентировался внутренними инструкциями отдельных министерств и ведомств. Кабмин же унифицировал подходы к процессу и сделал его описание открытым.

— И тем не менее правозащитники в один голос твердят, что мотивированное решение суда, предусмотренное законом об ОРД, правительство заменило на бесконтрольное и единоличное разрешение судьи. Что в условиях тотальной коррупции как в правоохранительных органах, так и в судах чревато все теми же «заказами» на специальные услуги.

— Хочу напомнить, что правосудие в Украине осуществляется как коллегиально, так и единолично. В соответствии с законом Украины о судоустройстве, решение, принятое судьей единолично, и является решением суда. Важно и то, что обсуждаемое постановление регламентирует только общий порядок получения разрешений. Но ни в коем случае не регламентирует действия судьи.

— Еще одним спорным моментом документа, по мнению его критиков, стал пункт постановления о том, что « этот порядок предусмотрен, если другое не предусмотрено законом». То есть то, что не запрещено законом, власти — разрешено? Когда же речь идет о правах граждан, действует абсолютно обратный алгоритм…

— Приведу всего один пример — российская антитеррористическая операция «Норд-Ост». Тогда мгновенно была ограничена работа отдельных операторов телекоммуникаций, а все источники излучения (включая сотовые телефоны, спутниковые терминалы) в этом районе и стационарные телефоны самого центра были взяты под контроль. Без каких-либо согласований и решений суда. Таким образом был обеспечен контроль над всеми телефонными переговорами в этой зоне. О каком решении суда в данном случае можно говорить? К чему веду? Есть нестандартные ситуации, которые нельзя стопроцентно унифицировать и прописать. В этом случае постановление не действует, но действует прямая норма законов об ОРД, борьбе с терроризмом и пр.

Я не могу сказать, что на сегодняшний день это распространенное явление, но это общепринятая мировая практика. Относительно СБУ могу сказать, что в этом году особенная процедура применялась единственный раз в целях предупреждения покушения на одну из охраняемых особ. В течение четырех часов подозреваемый был установлен, задержан и ему были предъявлены обвинения.

— Я понимаю, конечно, что вы вряд ли ответите на вопрос о том, что это была за «охраняемая особа»? Однако почему вы теперь не считаете нужным пояснить, к примеру, интернет-провайдеру, почему он должен поделиться со спецслужбой конфиденциальной перепиской своего клиента? Кабмин своим постановлением поставил на эту информацию гриф секретности.

— Мне кажется, что это не совсем корректная постановка вопроса. В данном случае провайдеры используют постановление Кабмина, чтобы еще раз привлечь внимание общественности к своим проблемам. Может быть, даже сделать рекламу своему бизнесу.

— По-вашему, член правления ИнАУ г-н Ольшанский исключительно в целях рекламы заявил, что сразу же после принятия постановления в его офис пришли представители СБУ и «потребовали предоставить информацию о переписке почтового ящика одной из партий, прошедшей в парламент». Потребовали, размахивая разрешением на это главы апелляционного суда. Без объяснения мотивов.

— Дело в том, что сегодня интернет-провайдеры хотят предоставлять услуги клиентам, но при этом быть абсолютно свободными от обязательств перед государством. Так не бывает. И вообще, мне не совсем понятно выступление г-на Ольшанского. Потому как он ссылается на решение суда. А решение суда не может быть не мотивированным.

— Игорь Викторович, такое впечатление, будто вы не знаете, что в Украине в некотором роде произошел развал судебной системы. И у большинства решений есть, мягко говоря, проблемы с мотивацией. Даже на самом высоком уровне, не говоря уж о каком-то мелком провайдере, обслуживающем почтовый ящик какого-нибудь конкурента по бизнесу.

— Давайте не будем забывать, что закон гласит: о решении суда в течение 24 часов должен быть проинформирован прокурор. У прокурора же есть все основания прийти и проверить оперативно-разыскное дело. И если он сочтет, что данное решение принято с нарушением закона, тут же может вынести протест, в результате которого проведение мероприятия немедленно приостанавливается. В случае же серьезных нарушений в ходе принятия решений существуют четкие процедуры привлечения судьи к ответственности.

— И часто такое случается?

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Это, скорее, вопрос к Верховному суду.

— А чем же тогда мотивировать критику не провайдера, а экс-главы парламентского подкомитета по правам человека народного депутата Святослава Олийныка (фракция БЮТ), который собирается уже в новом парламенте бороться с этой вашей «повышенной секретностью»?

— Мне кажется, что в данном случае просто идет подмена понятий: законодательство действительно должно быть максимально открытым, но никогда не могут быть открытыми как проведение оперативно-разыскных мероприятий, которые по сути своей являются негласными, так и документы, на основании которых они проводятся.

Если совсем в общем, то существует две концепции проведения ОРД на каналах телекоммуникаций. Первая — это когда оператор телекоммуникаций обязан выполнить все предписания, которые определены законом, для осуществления самостоятельного снятия информации с каналов связи.

В этом случае оперативный работник приходит и предъявляет решение, после чего оператор все делает сам. Таким образом, он должен иметь у себя режимно-секретный орган, наделенный особой ответственностью.

Вторая концепция подразумевает установку на каналах специального оборудования. В этом случае определяется специально уполномоченный правоохранительный орган, который проводит эти мероприятия и отвечает за них. В Украине принята вторая концепция. Однако сегодня те же провайдеры, используя пробелы в законодательстве и учитывая разницу в толковании понятий «оператор» и «провайдер», не хотят устанавливать такое оборудование. В этом случае оперативный сотрудник, получив решение суда, приходит к провайдеру и сообщает о его наличии. Учитывая то, что практически никто из персонала провайдеров не имеет допуска к гостайне, предъявить это решение ему не имеют права. В данном случае провайдер просто обязан выполнить требование. Возможно, именно такую ситуацию имел в виду господин Ольшанский.

— В каких странах какие системы действуют?

— Первая — в Англии, Греции, Франции, вторая — в Венгрии, России, Казахстане.

— Какая более демократична?

— Здесь речь не о демократичности, а скорее о том, насколько сами провайдеры готовы к реализации той или иной концепции. Создание собственной системы перехвата очень дорогостоящий и сложный процесс. Единую систему построить всегда дешевле, чем множество распределенных сетей. Мы работаем над этим. Однако часто наталкиваемся на непонимание. Чаще именно на рынке интернет-сети. И это связано, наверное, с тем, что в этой сфере практически отсутствует законодательство. Понятно, есть международные требования о том, что Интернет — свободная зона и не подлежит законодательному регулированию. Однако эта зона все чаще используется как стандартное средство для отправления агентурных сообщений практически всех разведок в мире. Это практически идеальный телекоммуникационный инструмент подготовки и проведения целого ряда экономических преступлений. Поэтому сегодня говорить о том, что Интернет не подлежит перехвату, мягко говоря, несерьезно.

— Но тотальный контроль власти может сделать Интернет и ее инструментом. С другой стороны, как быть с тем, что провайдеры, как вы метко заметили, хоть и не имеют доступа к гостайне, однако могут хорошо насолить клиентам?

— Статья восьмая Евро­пейской конвенции о защите прав человека не предусматривает возможности вмешательства госорганов в осуществление личного права граждан за исключением случаев, когда это предусмотрено законом, необходимо в интересах государственной безопасности, общественного порядка, экономического благосостояния страны. Поэтому если к провайдеру придет человек с решением суда, как он может не подчиниться?

— Найти здесь грань довольно трудно. Один приходит с решением суда с целью предотвратить преступление, другой — в сговоре с судьей по чьему-то заказу пожелает снять информацию о бизнесе конкурента или политических планах. Учитывая же масштабность бизнес-проектов наших оппонирующих политических элит, в принципе, гипотетически, становится понятно, в чем прелесть контроля над силовыми структурами…

— Сейчас вы говорите о прямом нарушении закона, т.е. о преступлении. Есть ли риск преступления в этой сфере? Безусловно. Как и везде. Однако для этого существуют службы внутренней безопасности. К тому же есть прокурорский надзор. Я приведу несколько фактов. В процессе передачи СБУ технических средств, которые позволяют снимать информацию с каналов телекоммуникаций, были осуществлены проверки соответствия реальных объектов, которые стоят на контроле, решениям суда. Были проверены все региональные органы СБ. Проверяются и сейчас. И в центре, и на местах.

— Можете привести статистику нарушений?

— Начиная с 2006 года ни одного нарушения не зафиксировано ни нами, ни прокуратурой.

— Зато в СМИ был зафиксирован целый ряд скандалов, связанных с прослушкой. И не только политиков, но даже первых лиц государства. Социалисты до сих пор утверждают, что мониторинг телефонных разговоров их лидера — дело рук подконтрольных президенту спецслужб.

— В рамках уголовного дела по прослушиванию Александра Мороза в департаменте оперативно-технических мероприятий СБ не один день работала прокуратура. Осуществлялась проверка всех серверов и комплексов. Никаких нарушений обнаружено не было.

— Так кто все-таки слушал спикера?

— На этот вопрос ответ должно дать расследование, проводимое прокуратурой. В рамках же мероприятий, которые проводились Службой безопасности по борьбе с незаконным прослушиванием, есть совершенно конкретные результаты. В 2006—2007 гг. были изъяты три комплекса мониторинга сетей сотовой связи, порядка 50 закладных устройств. В том числе в офисах партий, служебных кабинетах руководителей местной власти, на объектах информационной деятельности. Более 40 человек были привлечены к административной ответственности. По незаконному использованию такой аппаратуры было возбуждено восемь уголовных дел в регионах.

— И все-таки, возвращаясь к делу А. Мороза и теме спецсвязи, которой вам довелось однажды командовать, стране нужны такие сети, которые прослушивать нельзя ни при каких обстоятельствах?

— Ну и вопросы вы мне задаете! На самом деле, с одной стороны, нужно четко представлять себе возможный масштаб последствий, к которым могут привести преступления с использованием этой связи, с другой — ущерб, который может быть нанесен государству, если информация из этой сети будет доступна третьей стороне, то есть другому государству. Ведь если один имеет техническую возможность прослушать, то и другой может ее найти.

— Но преступления людей, которые пользуются этой связью, априори не могут быть мелкими. В этой связи интересен подход социалиста Ивана Бокия, который, комментируя «возмутительный» случай с прослушкой лидера партии, в то же время поступок сотрудника спецслужбы Мельниченко называет ситуацией, «когда человек почувствовал, что планируется преступление, и принял важное для страны решение зафиксировать этот момент». Где грань? А судьи кто?

— Действительно вы задели краеугольный камень, который лежит в основе подхода к проблеме в целом. Как правоохранитель, я могу занимать одну позицию, как правозащитник — диаметрально противоположную. Как технический специалист вообще могу сказать, что крайне сложно реализовать в комплексе и гарантированно защищенную систему, и возможность организовать с нее съем информации. Это сложно и чрезвычайно дорого. Поэтому в большинстве стран в специальных сетях решение принимается все-таки в пользу интересов личности.

— При том, что вопрос ее моральности остается открытым.

— Получается, что так. И вообще, вопрос соотношения интересов личности и государства крайне сложен. Это — вопрос, который должен быть решен исключительно в рамках закона.

— Игорь Викторович, а как вы прокомментируете данные Украинского хельсинкского союза о том, что, к примеру, в борющейся с терроризмом Америке в 2004 году было выдано всего три тысячи разрешений на прослушку, а в стабильной Украине — 40 (!) тысяч. Кстати, после обнародования таких впечатляющих данных СБ закрыла эту информацию.

— СБУ вообще не ведет такую статистику. Это прерогатива судебных органов. Я могу дать только некоторую оценку ситуации, исходя из наших оперативных данных, поскольку мы являемся исполнителем этих решений.

Если брать 2004 год, то по опосредованным оценкам в Украине процентов на 20 было выдано больше санкций, чем в США. Я думаю, что цифра 40 тысяч была просто придумана, чтобы привлечь внимание общественности. Более того, такое количество мероприятий просто невозможно технически реализовать. Однако не забывайте, что в Штатах могут работать без санкций суда. Там действует санкция прокурора.

— Минутку. Эта норма появилась в их законодательстве только после 2001 года, когда рухнули «близнецы» и американцы стали активно бороться с терроризмом.

— Хочу вас заверить, что за два года после принятия соответствующего указа президента количество санкций на снятие информации снизилось в Украине где-то процентов на 30—40. А на негласное проникновение в жилище — почти в три раза.

— И все-таки, чем Украина мотивирует свою гиперактивную позицию в отношении такого количества санкций? Ведь если Россию, где такая же ситуация, эксперты обвиняют в тоталитаризме, а Америку оправдывают борьбой с терроризмом, то Украину, говорят, до сих пор волнует банальный передел собственности…

— Никакой гиперактивности я не вижу. Все идет исключительно в рамках закона. Я вряд ли позволю себе что-то другое, кроме утверждения, что любое государство обязано защитить себя и своих граждан от посягательств преступных элементов. Для этого существует механизм проведения ОРД, который также является и механизмом защиты прав граждан. Для того чтобы защитить одних граждан, так или иначе нарушаются права других граждан.

— В указе президента речь идет о необходимости внесения изменений в законы.

— На самом деле в парламенте с 2003 года курсируют три законопроекта, которые могли бы урегулировать многие спорные вопросы. Это законопроект Кабмина о мониторинге телекоммуникаций, внесенный 07.08.2003, а также документы о перехвате телекоммуникаций, разработанные депутатами Лебедивским и Кармазиным. Они долго обсуждались, в том числе и общественностью. СБ активно принимала участие в этих процессах. Однако ни разу ни один законопроект не был вынесен в сессионный зал парламента.

Не стоит забывать и о том, что для вхождения в Евросоюз нам придется законодательно урегулировать эти вопросы.

— Насколько мы сегодня удалены от идеального европейского состояния?

—Процентов на 90 мы подошли к позитивной европейской практике. Другой вопрос, как мы выполняем уже написанные законы?

— Игорь Викторович, думаю, вы согласитесь с тем, что, кроме законодательного урегулирования проведения и контроля перехвата информации, не менее важен вопрос дальнейшего использования его результатов.

— На сегодняшний день это одна из ключевых тем. Возьмем, к примеру, Интернет. Сегодня сеть используется как забор для рисования и надписей. Хочу вылить грязь — выкладываю информацию на анонимный сайт. Оттуда администратор «случайно» переносит ее на какой-то из официальных сайтов. Потом так же «случайно» она попадает в интернет-издания, которые законом-то еще не определены. После этого печатные СМИ со ссылкой на эти интернет-издания публикуют все что угодно. При этом никакой ответственности. Когда же мы начинаем говорить, что эти вопросы нуждаются в срочном законодательном урегулировании, нас обвиняют в том, что СБ наступает на Интернет. Однако в данном случае существует и действует прозрачная схема, когда на любого человека можно вылить какую угодно грязь.

К тому же сегодня в прессе публикуются тексты разговоров со ссылкой на то, что это распечатка телефонных переговоров. Это ли не разглашение? Однако никто еще не был привлечен к ответственности. Хотя ст.163 УК предусматривает таковую за нарушение тайны переговоров. В то же время она выписана таким образом, что в основном касается только сотрудников правоохранительных органов. Журналисты же, фактически разглашая тайну переговоров через СМИ (они ведь прямо указывают, что публикуют расшифровки), не могут быть наказаны, как и никто другой, т.к. они просто привлекают внимание общественности к фактам вопиющего произвола.

Вместо того чтобы передать информацию в прокуратуру, СБУ, МВД, в конце концов, если нет доверия к правоохранителям, уполномоченному по правам человека Верховной Рады и помочь найти виновного, мы, с одной стороны, возмущенно спрашиваем: почему до сих пор слушают президента — непорядок! С другой — с готовностью тиражируем этот непорядок. Вам не кажется это странным? Использовать компромат как инструмент демократии и повышения собственных рейтингов?

— Тогда надо признать и то, что производимый СБ и другими спецслужбами продукт стал хлебом не только для журналистов, но прежде всего для политиков. Хотите вы того или нет, но и Службу превратили в такой же инструмент, когда не в вашей власти знать, как воспользуются плодами вашего труда политики. Кстати, содержащие собственные сайты и газеты.

— Я категорически не согласен, что Служба является инструментом в изложенном контексте, скорее, ее хотят представить таковым. Поэтому я и говорю о законе. Однако, по-видимому, кому-то очень не хочется наводить порядок в этой сфере. В результате репутация Службы, мягко говоря, подмочена. Хотя ей, как никому другому, нужны четкие правила и инструкции, определенные законом.

Ведь, с одной стороны, нужно защитить права гражданина, с другой — от заявлений типа «он меня слушал, он преступник» должны быть защищены и работники спецлужб. Пробелов в законе не может быть. На сегодня это главная задача Службы. По большому счету, и президентский указ, и постановление Кабмина — шаги на пути к ее реализации.

-----------------------------------------------------------------------

Интернет - это забор для СБУ

Виктор Найдан, «proUA» // 12.11.2007

Интеллектуальный уровень Службы безопасности Украины пока не позволяет ей разобраться в том, как функционирует Интернет. Готовы помочь. Задешево.

Уважаемые юзеры, чатеры, блоггеры и иные обитатели Всемирной паутины! Спешим Вас уведомить, что отныне Интернет – это забор. Причем забор, загаженный различными надписями и скабрезными рисунками.

Именно так считают на Олимпе правоохранительной системы в Украине. И мысли такие проходят в голову не начальникам тюрем или майорам спецназа, а тем, кому по должности положено разбираться в Интернете более, чем  кому-либо.

Это мы о заместителе председателя СБУ, экс-главе Госкомспецсвязи, кандидату технических наук Игоре Коновалове, который в субботнем "Зеркале недели" сказал следующее: «Возьмем, к примеру, Интернет. Сегодня сеть используется как забор для рисования и надписей».

Самое обидное, по словам зампреда СБУ, что вся мощь государственной машины не в состоянии определить, кто именно на этом заборе рисует ночами. И нацбезопасность от этого страдает, и политики по ночам не спят, и технология вся известна - а вот не может СБУ изловить подонков:

«Хочу вылить грязь — выкладываю информацию на анонимный сайт. Оттуда администратор «случайно» переносит ее на какой-то из официальных сайтов. Потом так же «случайно» она попадает в интернет-издания, которые законом-то еще не определены. После этого печатные СМИ со ссылкой на эти интернет-издания публикуют все, что угодно. При этом никакой ответственности. Когда же мы начинаем говорить, что эти вопросы нуждаются в срочном законодательном урегулировании, нас обвиняют в том, что СБ наступает на Интернет. Однако в данном случае существует и действует прозрачная схема, когда на любого человека можно вылить какую угодно грязь».

Рекомендуем прочитать эту часть интервью еще раз. Тот, кто поймет фразу «оттуда администратор «случайно» переносит ее на какой-то из официальных сайтов» получит от ProUA приз. 10 бутылок водки. По одной за каждое слово.

Тому же, кто поймет общую мысль, придется выпить самостоятельно. Ибо в двух словах выразить ее можно так: интеллектуальный уровень нынешней Службы безопасности Украины, увы, не позволяет ей понять, каким образом можно привлечь Интернет к ответственности. То ли права не знают, то ли Сети.

Это притом, что любой вменяемый интернет-журналист Украины навскидку назовет десяток судов, проигранных Интернет-СМИ. И еще десяток выигранных. Притом, что любой провайдер за пять минут расскажет, какие 5-6 шагов надо сделать, чтобы привлечь к ответственности «ночного рукодельника». Причем шаги эти может сделать любой оклеветанный маленький украинец. А такой махине как СБУ, думается, и двух шагов достаточно.

Самое пикантное, что однажды Служба такой шаг сделала. В те времена, когда министр Рудьковский вдруг залез на никому не ведомый сайт, а потом рассказывал всей стране, что грядет переворот. СБУ сайт нашла. Потом даже поведала гражданам, что материал был заказной, даже сумму денег назвала. Второй же шаг, видимо, делать было уже невмоготу. Никто почему-то не пострадал: ни сам «сливной бачок», ни заказчик. А ведь работы-то было всего на один допрос.

Но допросами СБУ, наверное, брезгует. Ибо как по-иному можно расценить следующую фразу зампреда:

«Сегодня в прессе публикуются тексты разговоров со ссылкой на то, что это распечатка телефонных переговоров. Это ли не разглашение? Однако никто еще не был привлечен к ответственности. Хотя ст.163 УК предусматривает таковую за нарушение тайны переговоров. В то же время она выписана таким образом, что в основном касается только сотрудников правоохранительных органов. Журналисты же, фактически разглашая тайну переговоров через СМИ (они ведь прямо указывают, что публикуют расшифровки), не могут быть наказаны, как и никто другой, т.к. они просто привлекают внимание общественности к фактам вопиющего произвола».

Кто-то может обьяснить, почему сотрудник правоохранительных органов не может придти в гости к владельцу сайта и спросить: «Не можете ли Вы помочь нашей стране изловить подлеца, который подслушивал нашего спикера (депутата, бизнесмена.. и т.д.)?». Даже по печени бить не надо.

Если же СБУ трудно найти владельца сайта, то это лишнее подтверждение уровня то ли лени, то ли интеллекта. Единственное, что может оправдать правоохранителей, так это то, что «не СБУ единым»... Похожее понимание сущности информационного Интернета не так давно высказывал и министр юстиции Александр Лавринович. В известном конфликте, в котором министр рассуждал о «журналистах с трепанацией черепа», он поделился такой мыслью:

«Что касается юридической ответственности, я неплохо знаю эти механизмы, которые используются в настоящий момент с тем, чтобы избежать персональной ответственности. Берется электронный сайт, на нем под псевдонимом размещается специальная информация, которая используется в качестве инструмента пропагандивной войны, потом через день или через два с этого сайта уже идет перепечатка в газете. И газета невиновата: они перепечатала материал».

Короче говоря, ни на СБУ, ни на Минюст надежды нет. Интернет – забор и вне закона. Все выигранные-проигранные суды – сплошное недоразумение. Сливные бачки могут и дальше здравствовать. Государству не до них.

В принципе оно понятно. Государству куда интереснее перлюстрировать почту своих граждан (если кто не в курсе, то вашу почту могут читать уж как две недели. Оно и легче, и приятнее. Да и ума можно поднабраться.

Источник: proit.com.ua
 
Примечание от broadband.org.ua
 

На фото: Фернандель в роли таможенника Фердинанда Пасторелли в фильме "Закон есть закон" (1957 г.)

 

SocButtons v1.5

Добавить комментарий

Обращайтесь к посетителям сайта так, как вы хотите чтобы они обращались к вам

Защитный код
Обновить

Допрос

Сколько вы готовы платить за качественный интернет для личного пользования 100 Мбит/c на загрузку и отдачу?

Вы здесь: Главная Личности Заместитель председателя СБУ: «Ни о какой тотальной прослушке в постановлении Кабмина речь не идет»